В прошедшем времени, в окошке неказистом,
в оградке ржавой, в расплескавшейся дыре
все ваши войны завершаются джазистом,
давай, каратель, помолчим после тире -
прохлада сборов за минуту до отъезда,
слюнявый хоровод искусниц полковых,
под тяжким именем и отчеством отвесным,
кого ни спросишь - тут не знают таковых.
Такая стала речь с неправильным наклоном,
такая вышла незапамятная речь,
вот корень валится недалеко от кроны...
Теперь об остальном. Его не уберечь.
В говне предсмертном или в платьице цветастом
взбегают злые дети на одно лицо:
"Ах, тятя, тятя, растащили на цитаты
всех наших полководцев, агнцев, мертвецов!"
Ну да, конечно, все мы были молодыми
и, безусловно, сеть прекрасную плели,
но кто это истошно пишет на латыни:
"Пришлите чаю, что ли! Сигарет пришли!"
И раненую букву не вмещает пропись,
о, полевые лазареты Ватерлоо!
Ты в женщину-копилку как монеткой в прорезь,
не попадешь. Bis dat, qui cito dat, трепло.